Вариация на тему книги М.Булгакова «Собачье сердце»

Вариация на тему книги М.Булгакова «Собачье сердце»

Шпендер: Мы к вам, пастор, и вот по какому делу…

Пастор: Вы, братья, напрасно ходите без Библий в последнее время. Во первых, вы можете пойти не в ту сторону, а во — вторых, ..

Самая юная из всех, неопределенного пола — С.И: — Во — первых мы не братья..
Пастор: Во- первых, вы мужчина или женщина?

Шпендер: Какая разница, товарищ?

С.И. Я — женщина


Пастор: В таком случае, вы можете остаться в шапке, а вас, дорогой брат я бы попросил снять головной убор.

Блондин: Я вам не дорогой брат.

Шпендер: Мы к вам, пастор, и вот по какому делу…

Пастор: Прежде всего — кто это мы?

Шпендер: Мы — новое поместное отделение всемирной обьединенной церкви. Я — Шпендер, она — Хрязенская,  товарищи Загрузкин и Иконкин.

Пастор: Это вам дали помещение в церкви Северина?

Шпендер: Нам

Пастор: Боже, пропал Карлогустовский дом!

Шпендер: Что вы, пастор, смеетесь?

Пастор: Какое там смеюсь?! Я в полном отчаянии, — что же теперь будет с …. прославлением?
Шпендер: Вы издеваетесь, пастор ?

Пастор: По какому делу вы пришли ко мне? Говорите как можно скорее, я сейчас иду молиться..

Шпендер: Мы, управление дома, пришли к вам после общего собрания членов нашей межконфессиональной церкви, на котором стоял вопрос об уплотнении вашей церкви…

Пастор: Кто на ком стоял? — Потрудитесь излагать ваши мысли яснее.
Шпендер: Вопрос стоял об уплотнении.

Пастор: Довольно! Я понял! Вам известно, что постановлением 12 сего августа моя церковь освобождена от каких бы то ни было уплотнений и переселений?

Шпендер: Известно, но общее собрание, рассмотрев ваш вопрос, пришло к заключению, что в общем и целом вы занимаете чрезмерную площадь. Совершенно чрезмерную. Ваша церковь располагается в семи помещениях!
Пастор: Моя церковь располагается и служит в семи помещениях, — и я желал бы иметь восьмое. Она мне необходима для библейской школы.

Блондин: Восьмую! Э-хе-хе,- однако, это здорово.

С.И. Это неописуемо!

Пастор: У нас зал для прославления, заметьте, он же и для библейской школы, столовая, мой кабинет — 3. Молитвенная — 4. Музыкальная — 5. Комната репетиций нашего театра — 6 и комната молодежи — 7. В общем, не хватает… Да, впрочем, это неважно. Моя церковь свободна, и разговору конец. Могу я идти молиться?

Мормон: Извиняюсь..

Шпендер: Извиняюсь. вот именно по поводу молитвенной и музыкальной мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от музыкальной. Музыкальной нет ни у кого в стране.
С.И. Даже у Штефана Эдберга!.
Шпендер: И от молитвенной также, — продолжал Швондер, —  Молитвенную прекрасно можно соединить с кабинетом.

Пастор: — Угу, а где же группа прославления будет репетировать?
Все хором: В театральной!
Пастор: В театральной заниматься музыкой, в музыкальной — молиться, а в комнате молодежи — готовиться к проповеди. Очень возможно, что Штефан Эдберг так и делает. Может быть, он в музыкальной обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Штефан Эдберг!..

Я буду молиться в молитвенной и музицировать в музыкальной! Передайте это общему собранию и покорнейше вас прошу вернуться к вашим делам!

Шпендер: Тогда, пастор, ввиду вашего упорного противодействия, — мы подадим на вас жалобу в высшие инстанции.
Пастор: Пожалуйста… Да… Благодарю вас.Ульфа Густавовича попросите, пожалуйста. Пастор Изображенский.Ульф Густавович? Очень рад, что вас застал. Благодарю вас, здоров. Ульф Густавович, ваша евангелизация отменяется. Что? Совсем отменяется. Равно, как и все остальные евангелизации. Вот почему: я прекращаю работу в Уппсале и вообще в Швеции… Сейчас ко мне вошли четверо, из них одна женщина, переодетая мужчиной, и двое вооруженных книгами Мормона и терроризировали меня в церкви с целью отнять часть ее

Шпендер: Позвольте, пастор..

Пастор: Извините… У меня нет возможности повторить все, что они говорили. Я не охотник до бессмыслиц. Достаточно сказать, что они предложили мне отказаться от моей музыкальной, другими словами, поставили меня в необходимость музицировать там, где я до сих пор готовил проповеди. В таких условиях я не только не могу, но и не имею права евангелизировать. Поэтому я прекращаю деятельность, закрываю церковь и мы переезжаем в Сочи. Ключи могу передать Шпендеру. Пусть он евангелизирует.

Пастор: Что же делать… Мне самому очень неприятно… Как? О, нет, Ульф Густавович! О нет. Больше я так не согласен. Это уже второй случай с августа месяца. Как? Гм… Как угодно. Хотя бы. Но только условие: кем угодно, когда угодно, что угодно, но чтобы была такая бумажка, при наличии которой ни Шпендер, ни кто другой не мог бы даже подойти к двери моей церкви. Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая! Броня. Чтобы имя даже не упоминалось. Да. Пожалуйста. Кем? Ага… Ну, это другое дело. Ага… Сейчас передаю трубку. Будьте любезны, — сейчас с вами будут говорить.

Шпендер: Позвольте, пастор,- вы искажаете наши слова!

Пастор: Попрошу вас не употреблять таких выражений.

Шпендер: Я слушаю. Да… Председатель домкома… Нет, действовали по правилам… Так у пастора и так совершенно исключительное положение… Мы знаем об его работе. Целых пять комнат хотели оставить ему… Ну, хорошо.. Так… Хорошо…

-Это какой-то позор!
С.И.: Если бы сейчас была дискуссия, — я бы доказала Ульфу Густавовичу…
Пастор: Виноват, вы не сию минуту хотите открыть эту дискуссию?

С.И.: Я понимаю вашу иронию, профессор, мы сейчас уйдем… Только я, как заведующий религиозным просвещением…

Пастор: За-ве-дующая

С.И.: Хочу предложить вам, — взять несколько журналов «Пробудитесь» и «Сторожевая башня».

Пастор: Нет, не возьму.

С.И.: Почему же вы отказываетесь?
Пастор: Не хочу.

С.И.: Вы не сочувствуете Свидетелям Иеговы?
Пастор: Сочувствую.
С.И.: Так почему же?
Пастор: Не хочу.

С.И.: Знаете ли, пастор, — если бы вы не были мировым проповедником, и за вас не заступались бы самым возмутительным образом лица, которых, я уверена, мы еще разьясним, вас следовало бы отлучить от церкви.

Пастор: А за что?
С.И. А вы ненавистник религиозности

Пастор: Да, я не люблю религиозности. Вы позволите, господа?